Движение "Дzержинец"

РЫЦАРЬ РЕВОЛЮЦИИ

В.Р. Менжинский
20.07.1927
"Правда" от 20 июля 1927 г. и "Правда" от 20 июля 1931 г.

Данная публикация состоит из двух статей, напечатанных в "Правде": 20 июля 1927 г. ("О Дзержинском") и 20 июля 1931 г. ("Два слова о Дзержинском"). Статьи приводятся в сокращенном виде.

Организатор ВЧК, в первое бурное время, когда не было ни опыта, ни денег, ни людей, сам ходивший на обыски и аресты, лично изучавший все детали чекистского дела, столь трудного для старого революционера довоенной выделки, сросшийся с ЧК, которая стала его воплощением, Дзержинский был самым строгим критиком своего детища. Равнодушно относясь к воплям буржуазии о коммунистических палачах, чрезвычайно резко отражая нападки недостаточно революционных товарищей на ЧК, Дзержинский чрезвычайно боялся, чтобы в ней не завелась червоточина, чтобы она не стала самодовлеющим органом, чтобы не получилось отрыва от партии, наконец, чтобы ее работники не разложились, пользуясь громадными правами в обстановке гражданской войны. Он постоянно ломал и перестраивал ЧК и опять снова пересматривал людей, структуру, приемы, больше всего боясь, чтобы в ВЧК-ГПУ не завелась волокита, бумага, бездушие и рутина.

Но ЧК, прежде и больше всего орган борьбы с контрреволюцией, не может оставаться неизменной при изменившемся соотношении борющихся классов, и Дзержинский всегда первый шел на перемены, как в практике, так и в организации своего детища, применяясь к новой политической обстановке, охотно отказываясь от прав, ставших ненужными или вредными, например, при переходе от военной полосы к мирной, и, наоборот, настойчиво требуя их расширения, когда это снова становилось нужным. Для него было важно одно - лишь бы новая форма организации ЧК, ее новые приемы и подходы,- скажем, переход от массовых ударов к тонким изысканиям в контрреволюционной среде и наоборот,- по-прежнему достигали главной цели: разложения и разгрома контрреволюции.

Говорить о Дзержинском-чекисте - значит писать историю ВЧК-ГПУ как в обстановке гражданской войны, так и в условиях НЭПа. Для этого время не пришло. Сам Дзержинский считал и заявлял, что писать о ЧК можно будет только тогда, когда в ней пройдет надобность. Одно можно сказать, что ВЧК-ГПУ создавалась и развивалась с трудом, с болью, со страшной растратой сил работников,- дело было новое, трудное, тяжкое, требовавшее не только железной воли и крепких нервов, но и ясной головы, кристаллической честности, гибкости неслыханной и абсолютной, беспрекословной преданности и законопослушности партии. "ЧК должна быть органом Центрального Комитета, иначе она вредна, тогда она выродится в охранку или орган контрреволюции",- постоянно говорил Дзержинский.

При всем безграничном энтузиазме работников ЧК, большей частью рабочих, их отваге, преданности, способности жить и работать в нечеловеческих условиях - не дни и месяцы, а целые годы подряд, никогда не удалось бы построить той ВЧК-ОГПУ, которую знает история первой пролетарской революции, если бы Дзержинский, при всех его качествах организатора-коммуниста, не был великим партийцем, законопослушным и скромным, для которого партийная директива была всем, и если бы он не сумел так слить дело ЧК с делом самого рабочего класса, что рабочая масса постоянно все эти годы и в дни побед, и в дни тревог воспринимала чекистское дело как свое собственное, а ЧК принимала нутром как свой орган, орган пролетариата, диктатуры рабочего класса. Безоговорочно принимая партийное руководство, Дзержинский сумел в чекистской работе опереться на рабочий класс, и контрреволюция, несмотря на технику, старые связи, деньги и помощь иностранных государств, оказалась разбитой наголову. И как бы она ни пыталась поднять голову на деньги англичан или других заграничных давальцев, она будет снова побеждена, пока в ЧК-ГПУ живы заветы Дзержинского?

Но Дзержинскому, с его кипучей энергией, всегда было мало чекистской работы. Он знал, конечно, что, борясь с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем, ЧК является могучим рычагом в деле строительства социализма, но ему, хотелось принимать и непосредственное участие в строительной работе, самому носить кирпичи для здания будущего коммунистического строя. Отсюда его постоянные порывы к хозяйственной работе, его переход в НКПС, а затем в ВСНХ. Пусть об этой работе скажут те, кто видел ее вблизи, его ближайшие сотрудники и помощники. Мы, чекисты, можем сказать только одно: мало того, что он всю ЧК-ГПУ поставил на службу хозяйственному строительству, он и на новом поприще работал по мере возможности чекистскими методами, то есть в постоянной, неразрывной связи с партией и массами, достигая при этом колоссальных успехов. Сейчас слишком бурное время, чтобы предаваться истпартовским воспоминаниям, особенно по поводу Дзержинского, который не очень-то их жаловал. Да и сам Дзержинский - слишком живая фигура, чтобы покрывать его нервные волевые черты все обезличивающей пылью некрологов, и нам, людям, близко знавшим Дзержинского, долгими годами работавшими под его руководством, особенно трудно писать о нем. Массы знали и любили его как руководителя борьбы с контрреволюцией, как борца за восстановление хозяйства, как стойкого партийца, умершего в борьбе за единство партии. Казалось бы, и довольно. Зачем говорить о нем как о человеке? Дзержинский-человек и Дзержинский-деятель так не похож на тот казенный образ, который уже начал слагаться и заслонять живого человека, что секрет его влияния на всех, кто с ним встречался, и особенно на тех, кого он вел за собой, начинает становиться непонятной тайной. Поэтому в интересах молодежи, которая не имела счастья лично его знать, я попробую дать представление о некоторых его чертах.

Дзержинский был очень сложной натурой, при всей своей прямоте, стремительности и, когда нужно, беспощадности...

Для того чтобы работать в ЧК, вовсе не надо быть художественной натурой, любить искусство и природу. Но если бы у Дзержинского всего этого не было, то Дзержинский, при всем его подпольном стаже, никогда бы не достиг тех вершин чекистского искусства по разложению противника, которые делали его головой выше всех его сотрудников.

Дзержинский никогда не был прямолинеен и беспощаден, а тем более расслабленно-человечен. По натуре это был очень милый, привлекательный человек с очень нежной, гордой и целомудренной душой. Но он никогда не позволял своим личным качествам брать верх над собой при решении того или другого дела. Наказание как таковое он отметал принципиально, как буржуазный подход. На меры репрессии он смотрел только как на средство борьбы, причем все определялось данной политической обстановкой и перспективой дальнейшего развития революции. Одно и то же контрреволюционное деяние при одном положении СССР требовало, по его мнению, расстрела, а несколько месяцев спустя арестовывать за подобное дело он считал бы ошибкой. Причем Дзержинский всегда строго следил, чтобы указания, даваемые им, не были выдуманы самостоятельно, на основании данных ЧК, а строго сообразовывались со взглядами партии на текущий момент.

Презрительно относясь ко всякого рода юридическому крючкотворству и прокурорскому формализму, Дзержинский чрезвычайно чутко относился ко всякого рода жалобам на ЧК по существу...

Ошибка ЧК, которой можно было избежать при большей старательности и тщании,- вот что не давало ему покоя и делало политически важным то или другое незначительное дело... Тем же самым объясняется и его постоянная боязнь, чтобы работники ЧК не зачерствели на своем деле. "Тот, кто стал черствым, не годится больше для работы в ЧК",- говаривал он...

Дзержинский был очень бурной натурой, страстно вынашивавшей свои убеждения, невольно подавлявшей сотрудников своей личностью, своим партийным весом и своим деловым подходом.

Между тем все его соратники имели чрезвычайно большой простор в своей работе. Это объясняется тем, что, как крупный, талантливый организатор, он придавал колоссальное значение самодеятельности работников и поэтому предпочитал сплошь и рядом заканчивать спор словами: "Делайте по-своему, но вы ответственны за результат". Зато он первый радовался всякому крупному успеху, достигнутому методом, против которого он боролся. Не многие начальники и организаторы советских учреждений говорят своим подчиненным: "Вы были правы, я ошибался".

Этим объясняется его почти магическое действие на крупных технических специалистов, которые не могут работать как заведенная машина, ограничиваясь голым исполнением приказаний начальства. Всем известно его умение вдохновлять на работу, при этом на работу творческую, представителей чуждых нам классов.

Сохраняя в своих руках руководство работой ОГПУ, Дзержинский применил в своих отношениях к специалистам то же отсутствие формализма, которое он проявлял на чекистской работе. Сплошь и рядом, когда работники ОГПУ приходили к нему с доказательствами в руках, что тот или другой крупный спец исподтишка занимается контрреволюционной работой, Дзержинский отвечал: "Предоставьте его мне, я его переломаю, а он незаменимый работник". И действительно переламывал.

В чем же был секрет его неотразимого действия на людей? Не в литературном таланте, не в ораторских способностях, не в теоретическом творчестве. У Дзержинского был свой талант, который ставит его особняком, на свое, совершенно особенное место. Это - моральный талант, талант непреклонного революционного действия и делового творчества, не останавливающегося ни перед какими препятствиями, не руководимого никакими побочными целями, кроме одной - торжества пролетарской революции. Его личность внушала непреодолимое доверие. Возьмите его выступления. Он говорил трудно, неправильным русским языком, с неверными ударениями, все это было неважно. Безразлично было построение речи, которую он всегда так долго готовил, уснащая ее фактами, материалами, цифрами, десятки раз проверенными и пересчитанными им лично. Важно было одно - говорил Дзержинский. И в самой трудной обстановке, по самому больному вопросу его встречала овация и провожала нескончаемая овация рабочих, услышавших слово своего Дзержинского, хотя бы по вопросу о том, что государство не в силах прибавить им заработной платы.

Он - хозяйственник, сторонник рационализации, проповедник трудовой дисциплины, мог доказывать на громадных рабочих собраниях необходимость сокращения рабочих на фабриках и сплошь и рядом легче, бесповоротнее добиваться успеха, чем профессионалисты. Дзержинский сказал - значит так. Любовь и доверие рабочих к нему были беспредельны...

***

ВСНХ, когда Дзержинский начал в нем свою работу, являлся своего рода ноевым ковчегом, осевшим на Милютинском переулке: много старых хозяйственников (опыт которых сплошь и рядом измерялся количеством разваленных предприятий), часто не хотевших учиться и не знавших производства. С другой стороны, бесчисленное количество спецов, занимавшихся тогда ехидным и хлопотливым ничегонеделанием, схемами, проектами, перепиской, в том числе и со своими бывшими хозяевами, которым сплошь и рядом не гнушались сообщать за мзду сведения о состоянии их бывших предприятий.

Феликс Эдмундович пришел туда с тяжелым сердцем. Еще в НКПС ему было известно, что многие будущие правые оппозиционеры считают его ударником, а не хозяйственником, чекистскими методами поднявшим транспорт от разрухи. Те же лица не без злорадства ожидали, не провалится ли он, выдержит ли экзамен на хозяйственника, управляя такой махиной, как ВСНХ.

Время было нэповское и трудное: его приходу предшествовал тяжелый кризис цен.

На помощь этих "друзей" Дзержинский не рассчитывал, но у него были энкапээсовекий опыт и чекистские методы, основа которых сводилась к тому, чтобы ни на кого не полагаться, а все проверять на фактах, доходить до них самому, работать максимальными темпами, развивая бешеную энергию, опираться на рабочий класс и безоговорочно слушаться партии. Был у него опыт и со спецами, старыми, потому что в 1921-1924 годах молодых специалистов не было. Придя в НКПС, Дзержинский сразу взял ту линию на привлечение специалиста к работе, предоставление ему максимальной самостоятельности и требование от него подлинной работы, а не прожектерства, которую он вел до самой смерти.

Директивный приказ по НКПС на 27 мая 1921 года гласит: "К тем из технических руководителей, которые воодушевлены грандиозностью стоящих перед ними задач по техническому возрождению транспорта рабоче-крестьянской республики и работают самоотверженно и честно, мы обязаны отнестись с полным доверием и товарищеским вниманием". Это Дзержинский и проводил.

Дзержинский широко использовал ОГПУ для защиты специалистов от всякого рода притеснений, жилищных и других, он очень болезненно относился к фактам последнего рода, они срывали его линию, он считал, что, когда социалистическое строительство своей помощью привлекает к нам даже бывших активных контрреволюционеров, их надо использовать во что бы то ни стало - вовсю, и до тех пор, пока они идут с нами. Держать открытыми глаза нужно, но нельзя допускать, чтобы люди, работающие с нами, под влиянием преследования окружающей среды и ее вечного заподазривания и недоверия, часто неграмотного, снова уходили в лагерь врагов.

В НКПС Дзержинскому удалось вывести транспорт из разрухи, объединив вокруг себя в одном героическом порыве и железнодорожный пролетариат, и коммунистов, и специалистов, а когда собственных сил транспорта не хватало, он налегал на транспортный отдел ОГПУ, где было много железнодорожников, и в тяжелую минуту подменял их силами пришедшую в расстройство регулярную работу транспорта. Транспортники ОГПУ работали днем и ночью, то продвигая грузы, то охраняя их, то борясь с бандитизмом, кражами, мешочничеством и прочее, и прочее, годами не имея отдыха, как на фронте.

И все же, несмотря на все успехи, в частности в привлечении специалистов на работу, Дзержинский не довольствовался достигнутыми успехами: изучив транспорт, считал дальнейший прогресс технически возможным; между тем подъем транспорта, по его мнению, шел слишком медленно, а когда он хотел разобраться, в чем загвоздка, то после двух лет работы он сплошь и рядом получал от специалистов филькины грамоты, облеченные в корректную инженерную путейскую форму.

В последний год его работы на транспорте произошел такой красочный случай: ему потребовалась одна важная таблица; получив ее, Дзержинский с удивлением увидел, что картина получается крайне смутная и неясная. Уйдя в отпуск на 10 дней, Дзержинский засел за нее. И он, наркомпуть, должен был сам пересчитать и переделать ее и тогда с негодованием убедился, что не только данные перепутаны, но даже сложение неверно. Для прекраснодушного огульного доверия к аппарату места не было.

С этим опытом Дзержинский приступил к работе в ВСНХ, и все-таки линии своей к специалистам он не изменил. Это в первую очередь почувствовало ОГПУ. Когда мы атаковывали его по поводу каких-нибудь меньшевиков, он неизменно повторял нам: "Сейчас они бессильны, до поры до времени оставьте их в покое, пусть они работают, я сужу о них по их работе"...

Расскажу в заключение, как он использовал ОГПУ для ВСНХ. Вопрос так и был поставлен, что можно будет взять у нас для подъема промышленности, во-первых, людей, людей и людей. Будучи наркомпути, Дзержинский опирался на транспортный отдел ОГПУ. Промышленной ЧК не было, и создавать ее он считал бесполезным. Среди транспортников-чекистов было много железнодорожников, но промышленной техники мы тогда не знали... крупных толковых людей с интересом к экономике, желающих учиться производству, было много. Дзержинский их-то и сделал проводниками своей линии по отношению к специалистам, забрав их всех в ВСНХ.

Как мы тогда говорили, ВСНХ превратился в "грабиловку", забирает наших людей. Мы понимали необходимость этой меры, и результаты работы Дзержинского в ВСНХ вполне ее оправдали. Но, в конце концов, и мы не потеряли...

Школа Дзержинского не пропала даром...

В составе 31 -го отдельного механизированного полка секретарь комсомольского бюро сержант Кулага принимал участие в обороне Москвы. Вожак молодежи проявил незаурядные организаторские способности в оборонительных боях, вдохновляя бойцов на подвиги во имя любимой Родины.

В начале 1942 года сержант Кулага был переведен в отдел контрразведки «СМЕРШ» 69-го стрелкового корпуса по обслуживанию 545-го отдельного саперного батальона. В феврале в составе оперативной группы он был направлен в тыл противника с заданием доставить плененного офицера немецкого абвера и за успешное выполнение приказа командования был награжден медалью «За отвагу», принят кандидатом в члены ВКП(б) и произведен в офицерское звание. Принимал участие в освобождении от временной фашистской оккупации городов и сел Калужской и Смоленской областей России, республики Белоруссии, народа Польши и во взятии фашистской крепости и города Кенигсберг.

Ратные подвиги и заслуги Ивана Ивановича Кулаги отмечены награждением орденами Отечественной войны, Богдана Хмельницкого, двумя Красной Звезды и медалями «За отвагу», «За боевые заслуги», «За оборону Москвы», «За взятие Кенигсберга», «За победу над Германией» и другими. С января 1946 года по май 1960 года капитан И.И.Кулага - оперуполномоченный, а затем заместитель начальника отделения УКГБ в Сахалинской и Донецкой областях.

После увольнения в запас он трудился в Донецком филиале института металлов заместителем директора по общим вопросам и в проектно-конструкторском технологическом институте Минтяж строя УССР начальником 1 -го отдела.

Иван Иванович является инициатором возведения памятников в городе Дебальцеве, в поселках Нелеповка и Еленовка, селе Камышатке. А также в сооружении «Блока Памяти» у подножия высоты Саур-Могила, на горе Артема в городе Святогорске, в парке Ленинского комсомола в городе Донецке, здесь создана Аллея Героев Советского Союза и полных кавалеров ордена Славы При его участии открыты музеи боевой славы в школах 70 города Донецка и 40 в поселке Ольховатка.

Под руководством директора Донецкого агентства «Книга Памяти Украины» И.И. Кулаги на протяжении 15 лет издано 22 тома по увековечению памяти более 200 тысяч донбассовцев, не вернувшихся с фронтов Отечественной войны, 8 томов по увековечению имен фронтовиков, умерших в послевоенный период, 2 тома «Книги Скорби» по увековечению памяти имен мирных жителей области, замученных в период временной фашистской оккупации. Еще Иван Иванович являлся председателем совета регионального объединения "Память." В школах и других учебных заведениях области созданы и действуют отряды «Наследники Победы».

Как ответственный секретарь Донецкого областного организационного комитета по чествованию ветеранов войны И.И. Кулага принимал активное участие в проведении всех мероприятий в области по празднованию дней освобождения Донбасса, Украины и в честь Победы советского народа в Великой Отечественной войне над фашистской Германией. Иван Иванович являлся соавтором книг «Органы государственной безопасности в Донецкой области», «Золотые Звезды Донбасса» и автором фотожурнала «Освободители Донбасса», членом Национального союза журналистов Украины. Трудовые и общественные заслуги отмечены награждением Почетным знаком Президента и орденами «За заслуги» II и III степени.

В 1952 году получил высшее политехническое образование. С января 1946 года до мая 1960 года работал оперативным уполномоченным, затем заместителем начальника Управления НКГБ-МГБ-КГБ УССР в Донецкой области и Сахалинской области. Уйдя в запас, трудился в Донецком филиале института металлов, в проектно-конструкторском институте, был начальником газовой инспекции, занимался подготовкой кадров.

С 1 ноября 1989 являлся директором областного отделения поисково-издательского агентства «Книга Памяти», после развала Союза становится директором Донецкого агентства «Книга Памяти Украины», где проводил работу по увековечиванию памяти воинов Великой Отечественной войны. По его инициативе возведены памятники в городе Дебальцево, посёлках Оленевка, Нелиповка, селе Камышатка, также «Блоки памяти» возле Савур-Могилы, на горе Артёма, открыты музеи воинской славы в школах области. Участвовал в добавлении информации в «Книгах Скорби» и «Книгах Памяти», проводил значительную работу по воспитанию подрастающего поколения, часто выступал в школах, высших учебных заведениях, участвовал в проведении военно-патриотических мероприятий.

После прохождения специальной подготовки, освоив основы рукопашного боя и научившись стрелять из разных видов оружия, получил предложение стать разведчиком-нелегалом в Германии.

Целью разведчика был Евгений Коновалец, который к тому времени стал главой Организации украинских националистов* (ОУН*). Жил в Германии и тесно сотрудничал с нацистами.

С лидером ОУН у Судоплатова были личные счеты — в сражении с людьми Коновальца погиб старший брат Павла.
Благодаря оперативными мероприятиями, во время встречи с Коновальцем Павел Судоплатов передал лидеру украинских националистов коробку конфет со взрывчаткой.

"Я подхожу, здороваюсь, потом бросаю один пакет, другой: "Это вам подарок из Киева". Он: "Спасибо", — вспоминал разведчик.
После непродолжительной беседы Судоплатов попрощался. Уже в Барселоне он узнал из газет, что операция прошла успешно — Коновалец погиб при выходе из ресторана.

Приложил руку Судоплатов и к ликвидации другого главаря украинских националистов — Романа Шухевича. Выйти на него удалось через любовницу — Дарину Гусяк.
След привел оперативников на запад Украины. Шухевича обнаружили в селе Белогорща под Львовом, в квартире еще одной "близкой знакомой", некоей Анны Хробак.
Лидер ОУН оказал сопротивление. Отстреливался из автомата, смертельно ранил офицера МГБ. Подоспевший на помощь сержант автоматной очередью поставил точку в земном пути фашистского прихвостня.

Спустя три десятилетия многое, о чем говорил бывший советский разведчик, выглядит пугающим пророчеством.
Пожалуй, основная мысль его состояла в том, что война против России не прекратилась в 1945 году, а продолжалась все эти годы. И, к сожалению, будет идти и впредь.
"Для нас, чекистов того времени, было ясно, что война будет. Вопрос времени. И что готовиться нужно к этому. И мы готовились", — рассказывал Судоплатов.
Эти слова тогда звучали своевременно — в 1993-м вышла из тени одиозная Организация украинских националистов* (ОУН*), легализовавшая свою деятельность в качестве общественного объединения.

Явной попыткой реванша было посмертное присвоение Шухевичу звания "героя Украины" в 2007 году. В Незалежной его именем называют улицы, проводят шествия. Установили памятник и другому "подопечному" Судоплатова — Евгению Коновальцу.

Сам разведчик умер в 1996 году, застав только ростки реабилитации нацизма на Украине, буйным цветом расцветшие сегодня.

На сайте Президентской библиотеки размещены фотокопии документов, рассказывающих об операциях отряда "Митя". Среди них – написанная в начале 1942 года докладная записка наркома внутренних дел СССР Лаврентия Берии председателю Государственного комитета обороны Иосифу Сталину о результатах деятельности отряда "Митя".

Как сообщал Берия, "партизанская группа" Медведева из 34 человек "имела задание установить связь и активизировать действия партизанских отрядов и проводить диверсионную работу в захваченных немцами районах Орловской и Могилевской областях". В то время в состав Орловской области входила нынешняя территория Брянской области. Поэтому Медведеву, уроженцу тамошнего города Бежицы, пришлось действовать не просто на стратегически важном направлении, но и на своей малой родине.

За четыре месяца действий в тылу гитлеровцев группа Медведева выросла в отряд численностью 230 человек и справилась со своими задачами, проведя до 50 успешных боевых операций на коммуникациях противника, сообщал нарком. Берия приводил примеры наиболее значительных операций медведевцев.

"Бой с 576-м немецким саперным батальоном, во время которого полностью уничтожен штаб батальона, захвачено знамя, ряд ценных боевых приказов, документов и других трофеев. Временный захват городов Хотимск и Жиздра, где уничтожены немецкие комендатуры и полицейские управления, ряд предприятий, работавших на германскую армию. Бой с крупным карательным отрядом в районе станции Клетня, в результате которого каратели потеряли 46 убитых и большое количество раненых солдат и офицеров", - перечислял глава НКВД.

Также, по данным Берии, "взорваны железнодорожные мосты в районе станции Белинковичи железной дороги Кричев-Унеча, в районе станции Зикеево железной дороги Брянск-Сухиничи и на железной дороге Рославль-Киров, с уничтожением охраны и караульного помещения". "Взорваны три воинских эшелона: один с военным имуществом, другие – с живой силой противника, направлявшихся на фронт по железной дороге Рославль-Киров, и другие операции", - добавлял нарком.

В итоге отрядом Медведева убиты два генерала, 19 средних и старших офицеров, уничтожено свыше 400 младших офицеров и солдат противника, сообщал Берия. По его данным, на счету медведевцев к тому времени числилось 80 ликвидированных предателей родины, включая начальников Брянского и Жиздринского полицейских управлений. Отряд, в числе прочего, уничтожил четыре паровоза, свыше 30 вагонов, девять легких бомбардировщиков (из них шесть – с экипажем), семь больших деревянных мостов на шоссейных дорогах, три железнодорожных моста, в 13 местах взорвал железнодорожное полотно, разрушил телефонную связь общей протяженностью более трех километров, уничтожил скипидарный завод, четыре маслозавода, лесопильный завод, выпускавший пиломатериалы для немецких фортификационных сооружений.

"Отряд товарища Медведева одновременно проводил разведывательную работу... Добытые материалы о противнике оказались весьма ценными и были реализованы командованием фронта. Своевременной бомбежкой с воздуха по скоплениям противника в результате образовавшихся пробок в местах совершения диверсий (Жиздра, Зикеево, Киров, Фаянсовая и другие) нанесен большой урон как материальной части, так и живой силе противника", - добавлял нарком.

В конце докладной записки Берия ходатайствовал о представлении особо отличившихся бойцов отряда "Митя" к правительственным наградам.
Характеристику на Медведева писал еще один легендарный сотрудник органов госбезопасности СССР Павел Судоплатов - начальник 4-го Управления НКВД, отвечавшего за разведку и диверсии за линией фронта. Этот документ также опубликовала Президентская библиотека.

"Наиболее крупные операции товарищ Медведев возглавлял лично сам. В боях с фашистами был дважды ранен", - отмечал Судоплатов.
Кроме того, Медведев "активизировал свыше 20 партизанских отрядов, не проявлявших активных действий". "Эти отряды некоторый период руководились лично товарищем Медведевым и по его заданию произвели целый ряд удачных операций", - подчеркивал Судоплатов.

Численность отряда Медведева за время действий в тылу противника выросла "более чем в девять раз, причем из личного состава более 40% старшего и среднего комсостава Красной Армии, находившихся в окружении", отмечалось в характеристике.

"Достоин представления к правительственной награде - Ордену Ленина", - резюмировал Судоплатов. Этим высшим советским орденом Медведев указом Президиума Верховного Совета СССР был награжден 16 февраля 1942 года.

С июня 1942 по сентябрь 1944 года Медведев командовал отрядом специального назначения "Победители", действовавшим в Центральной, а также на Западной Украине - в Ровенской и Львовской областях. Отряд "Победители" обеспечивал работу легендарного советского разведчика Николая Кузнецова (1911-1944), который, действуя под именем обер-лейтенанта Пауля Зиберта, лично ликвидировал ряд высокопоставленных гитлеровцев, а также добыл исключительно важную информацию о планах немцев.
Подвиги бойцов и командиров отрядов 4-го Управления НКВД-НКГБ высоко оценило советское руководство. Пятого ноября 1944 года указом Президиума Верховного Совета СССР 12 бойцам и командирам опергрупп, в том числе Медведеву, за образцовое выполнение специальных заданий в тылу противника и проявленные при этом отвагу и геройство было присвоено звание Героя Советского Союза, причем половине из них - посмертно.

Высшая почесть

Медведев был награжден четырьмя орденами Ленина, орденом Красного Знамени, многими медалям. В 1946 году в звании полковника вышел в отставку и занялся литературным трудом. Его перу принадлежат широко известные произведения "Это было под Ровно", "Сильные духом", "На берегах Южного Буга", посвященные боевым действиям отряда "Победители" и героическим подвигам патриотов-партизан.

Медведев скончался 14 декабря 1954 года. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.

Имя Медведева занесено на Мемориальную доску Зала славы Службы внешней разведки России - это знак высшей почести в СВР. А бронзовый барельеф легендарного чекиста размещен на монументе отечественным разведчикам всех времен, находящемся на территории штаб-квартиры СВР в московском районе Ясенево. К этому монументу "Отечество. Доблесть. Честь", открытому в 2020 году к 100-летию Службы внешней разведки, возлагал цветы президент России Владимир Путин, когда посещал штаб-квартиру СВР.
В конце февраля 2023 года глава государства, выступая на коллегии ФСБ, особо поблагодарил нынешних сотрудников органов госбезопасности, кто в ходе российской специальной военной операции действовал на переднем крае - не только на освобожденных территориях и в прифронтовой зоне, но и в тылу противника. Путин отметил их личное мужество, профессионализм и решительность при обеспечении безопасности России.

«Семья моего отца является семьей потомственных интеллигентов и в то же время семьей со старыми революционными традициями. И мой родной дед, и оба моих двоюродных деда, в особенности Фридрих Адольф Зорге, были активными революционерами накануне, во время и после революции 1848 года», — писал Рихард Зорге в краткой автобиографии в 1927 году.

В 1898 году, когда Рихарду было около трех лет, семья Зорге навсегда уехала из Российской империи в Германию. Там прошли детские и юношеские годы будущего разведчика. Жизнь в новой стране была размеренной и обеспеченной, семья не испытывала финансовых трудностей. Рихарда отдали в реальное училище, однако он так его и не окончил.

Служба в армии Рихарда Зорге

С началом Первой мировой войны в октябре 1914 года молодой Рихард Зорге, охваченный патриотическим порывом, бросил учебу и вступил добровольцем в немецкую армию. Он служил в полевой артиллерии и принимал участие в боевых действиях на разных фронтах.

За время службы Зорге проявил себя храбрым солдатом. Он был ранен трижды, а последнее ранение под Верденом оказалось настолько серьезным, что одна его нога осталась короче другой на несколько сантиметров. За проявленную доблесть он был награжден Железным крестом II степени и дослужился до звания унтер-офицера. В 1918 году, после четырех лет службы, Рихард Зорге был демобилизован по инвалидности.

Фронтовой опыт оказал глубокое влияние на молодого Зорге. Находясь на лечении в госпитале, он пересмотрел свои взгляды и обратился к социалистическим идеям. Как он сам позже писал: «Мировая война… оказала глубочайшее влияние на всю мою жизнь. Думаю, что какое бы влияние я ни испытал со стороны других различных факторов, только из-за этой войны я стал коммунистом».

Начало карьеры журналиста

После завершения военной службы Рихард Зорге активно занялся учебой и политической деятельностью. Он успешно окончил Кильский университет, а в 1919 году в Гамбургском университете защитил докторскую диссертацию по государственно-правовым наукам на тему «Имперские тарифы Центрального союза немецких потребительских обществ», позже получил еще и степень по экономике.

Параллельно с учебой Зорге погрузился в политическую работу. Он участвовал в матросском восстании в Киле, которое переросло в Ноябрьскую революцию, и революционных событиях в Берлине, откуда был выслан властями. Перебравшись в Гамбург, он занялся пропагандой и журналистикой, там же он впервые встретился с будущим лидером компартии Германии Эрнстом Тельманом. В 1920 году Зорге возглавил партийную газету в городе Золинген.

После запрета деятельности германской компартии в 1924 году Зорге переехал в Москву по приглашению Коминтерна. Здесь он вступил в ВКП(б), работал в научно-исследовательских институтах и регулярно публиковал статьи в советских журналах — «Коммунистический Интернационал», «Большевик» и «Мировое хозяйство и мировая политика», где анализировал развитие революционного движения в Германии и США.

Журналистика стала для Рихарда Зорге не просто профессией, а стратегически выверенной легендой, идеально прикрывающей его работу в разведке.

Разведка: резидент «Рамзай» в Японии

Деятельность Рихарда Зорге в качестве советского разведчика стала центральной главой его биографии. Под агентурным псевдонимом «Рамзай» он создал и руководил одной из самых эффективных резидентур периода Второй мировой войны.

Начало работы в Разведупре и командировка в Китай
В 1929 году Яков Берзин, руководитель Разведывательного управления Рабоче-крестьянской Красной армии (Разведупр РККА), лично завербовал Зорге. С этого момента он стал кадровым офицером советской военной разведки.

Его подготовка проходила под руководством Семена Урицкого. Боевой опыт, аналитический ум и журналистские навыки сделали его идеальным кандидатом для работы в качестве резидента.

Уже в 1930 году он был направлен в Шанхай (Китай), где проработал под прикрытием немецкого журналиста два года. Там он познакомился с японским журналистом-коммунистом Хоцуми Одзаки, который впоследствии стал его основным информатором, и с американской журналисткой Агнес Смедли, с помощью которой удалось наладить агентурную сеть.

Работа в Японии

В 1933 году было принято решение о направлении Зорге в Японию. Он прибыл в Токио в качестве корреспондента влиятельных немецких газет — «Теглихе рундшау», «Франкфурте цайтунг», «Дойче Фольксвирт» и «Берлинер берзен курьер». Благодаря своим профессиональным качествам и связям он сумел устроиться пресс-атташе в германском посольстве и вступить в Национал-социалистическую немецкую рабочую партию (НСДАП), что дало ему доступ к закрытой информации.

Его разведгруппа действовала на территории Японии вплоть до 1941 года. Благодаря своим источникам, в том числе Одзаки, который вошел в окружение премьер-министра Японии принца Коноэ, Зорге добывал ценнейшие сведения. Его резидентура передавала информацию о планах Японии в районе озера Хасан и реки Халхин-Гол.

В преддверии войны с Германией в 1941 году Зорге регулярно сообщал о готовящемся нападении. Так, 15 июня он передавал: «Германский курьер сказал военному атташе, что он убежден, что война против СССР задерживается, вероятно, до конца июня». А 20 июня: «Германский посол в Токио Отт сказал мне, что война между Германией и СССР неизбежна».

Крайне важное значение имела информация, полученная в сентябре 1941 года, о том, что Япония не намерена нападать на СССР до конца 1941 года и в начале 1942 года, а сосредоточит усилия на Тихоокеанском регионе. Это позволило советскому командованию перебросить 26 сибирских дивизий под Москву, что стало решающим фактором в победе в битве за Москву.

Смерть Рихарда Зорге

18 октября 1941 года Рихарда Зорге и членов его группы арестовала японская полиция. На следствии по его делу, которое длилось почти два года, он отрицал связь с советской разведкой, утверждая, что работал на Коминтерн. В мае 1943 года начался судебный процесс над разведгруппой, а 29 сентября того же года Зорге был приговорен к высшей мере наказания.

Приговор был приведен в исполнение 7 ноября 1944 года в токийской тюрьме «Сугамо». В 10:20 утра Рихард Зорге был казнен через повешение. По свидетельствам, зафиксированным в протоколах, его сердце билось еще в течение восьми минут после снятия с петли.

Перед казнью Зорге поблагодарил администрацию тюрьмы за хорошее отношение и громко произнес на японском: «Красная Армия! Коминтерн! Советская компартия!».

Личная жизнь Рихарда Зорге

Личная жизнь разведчика была такой же сложной и насыщенной, как и его профессиональная деятельность. Рихард Зорге был официально женат дважды, а также имел гражданскую жену в Японии, которая сыграла ключевую роль в сохранении памяти о нем.

Его первой супругой была немка Кристина Герлах. Брак был заключен в Германии, но об их их семейной жизни и дальнейшей судьбе Кристины почти ничего не известно. В 1933 году, перед отъездом в Японию, Зорге женился на Екатерине Максимовой. Их брак был зарегистрирован в Москве. Судьба Екатерины сложилась трагически: в 1942 году она была арестована и через год, в 1943 году, умерла в лагере для политзаключенных в Красноярском крае. Посмертно она была реабилитирована в 1964 году.

Во время работы в Токио Зорге жил с гражданской женой, японкой Исии Ханако. Именно она проявила невероятную преданность после его ареста и казни. С помощью тюремного служащего ей удалось опознать тело Зорге по характерным шрамам на ногах, его очкам и пряжке на поясе.

Ханако кремировала его прах и хранила урну у себя дома, после чего перезахоронила на известном кладбище Тама в Токио в 1967 году. Женщина ухаживала за могилой Зорге вплоть до своей смерти в 2000 году. Урну с ее прахом установили там же.

Исии Ханако увековечила память о Рихарде Зорге в трех книгах: «Зорге — человек» (1949), «Вся моя любовь — человеку Зорге» (1951) и мемуарах, изданных незадолго до ее смерти в 2000 году. Гонорары от публикаций были направлены на обустройство могилы разведчика, где сегодня установлены памятные камни с надписями на немецком, японском и русском языках.

Фильмы о Рихарде Зорге

Образ легендарного разведчика неоднократно привлекал внимание кинематографистов разных стран. Картины, посвященные Рихарду Зорге, показывают его жизнь и работу под разными углами, отражая международный масштаб его личности.

• «Кто вы, доктор Зорге?» (1961) — франко-итальянский фильм режиссера Ива Чампи. Это одна из первых масштабных картин, посвященных разведчику. Фильм исследует мотивы и деятельность Зорге через призму западного кинематографа.
• «Шпион Зорге» (2003) — японский фильм режиссера Масахиро Синода. Картина предлагает взгляд на историю разведчика со стороны Японии — страны, где он работал и был казнен.

В г. Ровно, превращенном немцами в «столицу» временно оккупированной Украины, Н. Кузнецов появился под видом обер-лейтенанта Пауля Вильгельма Зиберта, кавалера двух «Железных крестов». Хорошая профессиональная подготовка разведчика, блестящее знание немецкого языка, удивительные воля и смелость явились основой для выполнения им сложнейших разведывательно-диверсионных заданий.  Действуя под видом немецкого офицера, в центре Ровно он уничтожил имперского советника рейхскомиссариата Украины Гелля и его секретаря Винтера. Через месяц смертельно ранил заместителя рейхскомиссара генерала Даргеля. Вместе со своими боевыми друзьями похитил и вывез из Ровно командующего карательными войсками на Украине генерала фон Ильгена и личного шофера Э.Коха Гранау. Вскоре после этого в здании суда уничтожил жестокого палача, президента верховного суда на оккупированной Украине Функа.

Также Николай Кузнецов целенаправленно собирал важную для советского командования разведывательную информацию. Весной 1943 года ему удалось получить чрезвычайно ценные разведывательные сведения о подготовке противником крупной наступательной операции в районе Курска с использованием новых танков «Тигр» и «Пантера». Он установил точное местонахождение полевой ставки Гитлера под Винницей, получившее кодовое название «Вервольф». Кузнецов первым сообщил о подготовке покушения на глав правительств «большой тройки», собиравшихся на историческую встречу в Тегеране.

В конце декабря 1943 года Кузнецов получил новое задание - развернуть разведывательную работу в городе Львов. Совершая акты возмездия, он привел в исполнение приговор народа и уничтожил вице-губернатора Галиции Отто Бауэра, после чего  с двумя боевыми товарищами принял решение пробираться к линии фронта. Но в ночь на 9 марта 1944 года они попали в засаду в с. Боратин Львовской обл. и погибли в неравной схватке с украинскими националистами.

За образцовое выполнение специальных заданий в тылу врага и проявленные при этом отвагу и мужество Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 декабря 1943 года Николай Иванович Кузнецов был награжден орденом Ленина, а Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 ноября 1944 года ему было присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно).